После Зоар Брейшит 275-276

После Зоар Брейшит 275-276

 

            В Торе (Бемидбар, 6:1-21) сказано: «И Говорил Бог, Обращаясь к Моше так: «Говори сынам Израиля и скажи им: если мужчина или женщина даст строгий обет быть назиром, чтобы посвятить себя Богу воздержанием, то от вина и хмельного должен он воздержаться, уксуса вина и уксуса хмельного не пить, и никакой настойки виноградной не пить, и винограда свежего или сухого не есть. Все дни обета своего – ничего, что изготовлено из винограда, от зерен до кожицы, не должен он есть. Во все дни обета его бритва да не коснется головы его, до исполнения дней, на которые он посвятил себя Богу, быть ему святым, должны расти свободно волосы на голове его. Во все дни своего посвящения Богу не должен он подходить к умершему. Даже из-за отца своего и матери своей, из-за брата своего и сестры своей не нарушит он чистоты своей по смерти их, ибо Знак обета Всесильному своему на голове его. Во все дни обета его свят он Богу. Если же умрет кто-нибудь при нем внезапно и осквернит Знак обета на голове его, то должен он обрить голову свою в день своего очищения, в день седьмой должен обрить ее. А в восьмой день пусть принесет двух горлиц или двух молодых голубей к коhену, ко входу в Шатер Откровения. И приготовит коhен одного для грехоочистительной жертвы и одного для жертвы всесожжения, и искупит его от прегрешения из-за умершего, и освятит голову его в тот же день. И вновь посвятит он Богу дни обета своего, и принесет годовалого ягненка в повинную жертву; прежние же дни пропадают, ибо осквернился обет его. И вот Закон об обете: в день истечения срока его обета приводят его ко входу в Шатер Откровения. И приносит он жертву свою Богу – одного годовалого ягненка без порока во всесожжение, и одну годовалую овцу без порока в жертву грехоочистительную, и одного барана без порока в жертву мирную. И корзину пирогов, сделанных из опресноков из тонкой пшеничной муки, смешанной с маслом, и лепешки пресные, помазанные маслом, и хлебные дары, и возлияния к ним. И представит это коhен пред Богом, и принесет свою грехоочистительную жертву и свою жертву всесожжения. И барана приготовит в мирную жертву Богу с корзиной опресноков, и приготовит затем коhен хлебный дар его с возлиянием его. И обреет назир у входа в Шатер Откровения голову свою со Знаком обета, и возьмет волосы с головы своей, и бросит в огонь, который под мирной жертвой. И возьмет коhен сваренную голень барана, и один пресный пирог из корзины, и одну пресную лепешку, и положит на ладони назиру, после того, как он обреет Знак обета своего. И приподнимет их коhен в знак посвящения Богу, святыня это для коhена, сверх грудины, предназначенной Богу, и голени, приносимой в дар Богу; затем может назир пить вино. Вот Закон о назире, о жертве его Богу по обету его, сверх того, что ему по средствам; по обету своему, который он дает, должен он сделать точно, сверх Закона об обете его».

          «Назир» נזיר: Нун камац, Заин хирик, Йуд, Рейш. Это человеческая душа, которой стать назиром предписано. Она ז: введена изначально, и он решил, что для него это хорошо. Непостижимой Мудростью Всесильного י, раскрывающейся в рисунках этого мира ר, изначальная запись ז состояния души נ. Вот такой типаж. Предопределённое состояние, когда человек доступным ему способом полностью решает посвятить себя Всесильному. Это не ускорение тикуна и не его замедление. Душа, которая «прошита» в записях этого мира. Один из способов доступного посвящения себя Всесильному, очевидный для определённого уровня душ.

Назир на такое усилие способен, и это мотивация для людей, усилий не совершающих, в диапазоне, в котором они его понимают.

Так делать человек решил для себя. Для него это постижимое самоотречение. Он не бреется, страдает, не ест винограда, теми или иными записями не наслаждается. Радость ему это же не приносит. Но он думает, что, таким образом, он Ему служит. И это его состояние души. Это его уровень понимания постижения. Иное ему недоступно. Но таким образом всему, что ниже него, он даёт сигнал: Всесильный есть, ради Него он готов на всё. На всё, что ниже него. Поэтому назирство не приветствовалось.